- Расскажите о нем, пожалуйста.
- Ты знаешь… необычный это человек. Даже не знаю, что сказать… - напротив сидел помятый мужичонка неопределенного возраста, но вполне определенной профессии: руки с навечно въевшимся машинным маслом, заскорузлые ногти, нечесаная, давно немытая шевелюра и нос картошкой, выдавали труженика - механика, честного и открытого сердцем каждому, кто обратится. Хотя, было в глазах нечто… такое с хитринкой, что становилось понятно – при случае обмануть может и чумазым кулаком приложить, если найдет за что. – Вот мы, после вахты в картишки любили посидеть, а по нему сразу видно – интеллигент, образование на морде нарисовано. А он, нет чтобы свысока посмотреть, поддеть как-то, словечко незнакомое вставить, нет. Ничего такого. И играл он, так себе…
- И все же… Что вы можете о нем характерного сказать?
-Что говорить-то? Он ЧЕЛОВЕЧИЩЕ был… а как сказать, не знаю. Ты на то и борзописец, чтобы описать то, чего я словами выразить не могу. Ладно, спешу я. Мне еще в магазин надо, а там и паровоз мой отчаливать будет. Домой поеду. Нам в рейс скоро. Прощай писака, - механик улыбнулся желтым оскалом, - ты смотри, правду пиши. А то, ежели что не то прочитаю, вмиг приеду и, вот этими ручищами, - он сжал внушительных размеров засаленные кулаки, - кадык вырву. Так и знай.
Далее...